В канун старого Нового года состоится торжественное вручение премий Фонда Rõõmukuulutus («Благовест»), в этом году – уже в 15-й раз.

Мероприятие стало для нас доброй традицией: теперь это нечто само собой разумеющееся, и, наверное, многие забыли или просто не знают, как и с чего все начиналось. Поэтому сейчас самое время «припасть к первоисточнику» – основателю и бессменному руководителю Фонда Людмиле Ганс. Она гордится тем, что из социализма в капитализм перешла с одной и той же профессией – патентного поверенного. С той лишь разницей, что из-за смены формаций ей пришлось создать частное патентное бюро. Но, казалось бы, какое отношение это имеет к благотворительности: где патенты и где меценаты?  

– Людмила, а действительно, что вас на это сподвигло?

– В рамках своей профессии, начиная с 1991 года, я много раз была членом международных жюри европейских, российских и даже африканских салонов по инновациям и ноу-хау. И когда в 1993 году на салоне в Брюсселе меня награждали орденом Знак почета Евросоюза, ко мне обратились бизнесмены из Германии... Один из них, кстати, был советником Гельмута Коля. И вот они вручили мне конверт, в котором была тысяча немецких марок, и попросили передать его в Эстонии тем, кто больше нуждается. Время было смутное, фонды создавались и лопались, повсюду отмывались деньги. Немцы сказали, что хотят, чтобы деньги попали по назначению, а нашим чиновникам они не доверяют. Помочь нужно было тем, кому не в состоянии помочь государство, то есть детям или старикам. Мне все это показалось очень неожиданным, но отказаться я просто не смогла.

– То есть как, они просто дали вам конверт с деньгами – и поступай с ними по своему усмотрению?

– Нет. Они научили меня, как заниматься благотворительностью в соответствии с европейскими законами. Во-первых, необходимо выбрать такой объект благотворительности, в руководителе которого ты уверен. Во-вторых, передавать деньги нужно обязательно в присутствии представителей прессы, чтобы этот момент был зафиксирован. В-третьих, где-то через год необходимо проверить, по назначению ли потрачены переданные средства. И последнее, чего, кстати, придерживаются немногие: все полученные тобой средства должны расходоваться исключительно на благотворительность, то есть сотрудники фондов работают без зарплат и премий.

– И кто тогда стал «объектом благотворительности»?

– Тапаская колония для несовершеннолетних. Видимо, с первым заданием я справилась неплохо, «прошла проверку», так как после этого в течение пяти лет из Германии на наш адрес регулярно поступали грузы – для тех, кому я сочту нужным их передать. Помню, однажды пришло два огромных трейлера с одеждой и мебелью. И все это мы собственными руками разгружали в Маарду, в школьном спортзале... Помогали многим, даже печорской школе-интернату.

– А как возник Rõõmukuulutus?

– Для того чтобы перевести нашу деятельность в официальное русло, нужно было зарегистрироваться. Это удалось сделать только с третьего захода: два раза в Рийгикогу нас завернули под давлением небезызвестного депутата-академика, который утверждал, что Фонд – лишь прикрытие для моей шпионской деятельности в пользу Германии.

– Почему не в пользу России?

– Потому что фамилия моя Ганс и гуманитарная помощь шла из Германии.

– Но все равно гуманитарная помощь как-то далека от рождественских премий...

– Вот как раз сейчас мы к ним переходим. Раз уж я вынужденно занялась благотворительностью, то подумала, что нужны еще какие-то проекты. В общей сложности за эти годы их было 13, но до наших дней дожил только один. А родился он так. В то время из-под ног русской диаспоры старательно выбивали почву. Мы ощущали себя лишними, ненужными, и надо было как-то поднять нашу самооценку. Начали с артистов Русского театра: из-за языкового барьера они не участвовали ни в каких государственных конкурсах, их никто ничем не награждал. Хотелось показать им, что они талантливы, востребованы, делают великое дело. В декабре 1995 года были награждены пять артистов: Тамара Солодникова, Лариса Саванкова, Вероника Ковтун, Олег Рогачев и Александр Ивашкевич. Мы нашли тогда пять меценатов и собрали шесть тысяч крон.

– А как искали меценатов?

– Я была одним из организаторов Эстонско-Российской палаты предпринимателей, поэтому у меня был выход на бизнесменов. И я начала их агитировать заняться благотворительностью. В итоге образовалась группа меценатов, с которыми мы работаем более десяти лет. Это Леонид Михайлов, Георгий Быстров, Александр Злобин, Нина Галанова и Сергей Фролов. И еще у нас есть спонсоры мероприятия – то есть люди, благодаря которым мы устраиваем именно торжественную церемонию вручения рождественских призов, а не застенчиво суем конвертики в закоулке.

– Действительно, в торжественной обстановке и в присутствии большого количества народа – приятнее. Это не только приз, но и слава, и почет.

– И еще кое-что. От многих лауреатов я слышала, что их жизнь резко менялась к лучшему: налаживалась личная жизнь, поступали интересные предложения по работе...

– Это можно трактовать как с эзотерических позиций, так и с точки зрения реальности. Популярность мероприятия растет, соответственно, растет и реноме лауреатов. Первых никто не знал, да и когда призы учреждались в первый раз, этому не придавалось особого значения. Подумаешь, какая-то «случайная» премия: сегодня наградили – завтра забыли, а послезавтра – забыли и о том, что такая награда вообще существовала. На такие вещи работает время. Вы это почувствовали?

– Еще бы! Когда мы начинали, я штудировала всю русскую прессу, благо ее тогда было немало, выискивала интервью и очерки, в которых бы раскрывалась личность героя. Об этих людях я рассказывала меценатам, а они уже выбирали, кого хотят наградить. А в прошлом году наметилась новая тенденция: ко мне даже на улице подходят незнакомые люди, рассказывают о ком-то и предлагают его наградить. И это очень помогает, потому что и изданий на русском языке стало меньше, и о хорошем пишут редко. И я обращаюсь с просьбой к журналистам – побольше позитива! Каким бы трудным ни было время, хороших людей, занятых хорошим делом, все равно много.

– У вас есть и особые, именные премии. Что это?

– В 1999 году в числе прочих награжденных были Николай Соловей и Херардо Контрерас, а в 2004 – Светлан Семененко. Их уже нет с нами, но появились премии их имени.

– Каждый раз число лауреатов разное. Сколько премий будет в этом году?

– Тринадцать, одна из которых – не конкретному человеку, а очень большому коллективу, у которого в прошлом году был очень серьезный юбилей. Больше ничего не скажу: тайна откроется в канун старого Нового года.

– Все по законам жанра: 13 января будут вручены 13 премий в рамках единственного выжившего из 13 проектов. А потом часы пробьют 13 раз... Но если серьезно, почему все-таки выжил именно этот проект?

– Мне кажется, он нужен людям. И лауреатам, и меценатам, и всем остальным. Потому что у каждого человека, увлеченного своим делом, есть шанс стать или лауреатом, или меценатом. А можно и просто порадоваться за других.

– И последнее: в этом году торжественная церемония пройдет в Центре русской культуры, а не в Русском театре. Почему?

– Директор ЦРК Юрий Поляков сам предложил, и я ему очень благодарна: он бесплатно предоставил нам большой зал и поэтому мы имеем возможность пригласить на церемонию лауреатов всех прошлых лет, и не одних, а с семьями. И всех желающих: вход свободный, только во избежание недоразумений необходимо зарегистрироваться по телефону администратора ЦРК: 631 3012. Начало в 19.00.

Справка «ДД»: Социальные критерии, которым должен отвечать кандидат в лауреаты

1. Уникальность деятельности кандидата (он делает то, что никто кроме него не делает в Эстонии).

2. Социальная значимость деятельности кандидата (общественная полезность).

3. Транслируемость опыта кандидата (возможность передачи собственного опыта другим).

4. Коммуникабельность кандидата как качество его личности.

5. Работа кандидата на перспективу, открытость будущему.

Фото: из архива Людмилы Ганс 

Марианна Тарасенко, mart@dzd.ee